Труд тьютора часто остаётся в тени, хотя именно эти специалисты помогают людям с инвалидностью раскрывать свои возможности и жить полноценной жизнью.
Сегодня мы поговорим с девушкой, которая не понаслышке знает о всех сложностях этой работы, Елизаветой Майоровой. Она имеет опыт работы тьютором в квартире сопровождаемого проживания, в детском центре и в проекте поддержки взрослых с нарушениями развития и здоровья.
— Что побудило вас выбрать работу тьютора для людей с инвалидностью? Расскажите о моменте, когда вы поняли: «Это моё».
— Это был не случайный выбор, а скорее зов сердца, который с годами становился всё громче. Всё началось с малого — с волонтерства в центре для детей с особенностями развития. Поначалу было страшно и неловко. Я боялась сделать что-то не так, но очень быстро увидела за медицинскими диагнозами души, полные безграничного стремления к познанию и радости жизни.
Я никогда не забуду мальчика по имени Савелий. Он очень-очень любил рисовать, но детский церебральный паралич (ДЦП) был огромной преградой для умения держать кисточку. Я искала, подбирала, пробовала, пока однажды не нашла решение — специальную подставку и утолщённую ручку, которая будто сама легла в его маленькую руку. И вот в один из волонтерских дней он нарисовал солнце. Самое обычное детское солнышко, но в его глубоких голубых глазах отражалась такая безмерная гордость и счастье! Именно этот момент стал тем самым, когда я поняла: это моё призвание. Хочу быть той, кто помогает раскрыть скрытый потенциал, кто видит и чувствует трепетную радость преодоления, кто просто рядом, когда это так необходимо — когда страшно или просто нужна поддержка. Такой опыт постепенно определил, каким будет мой рабочий день.
— Как проходит ваш типичный рабочий день? Какие задачи вы выполняете?
— День тьютора — это смесь творчества, терпения и внимательности. В основном мои задачи заключаются в помощи подопечным в социализации, сопровождении и посредничестве в общении с другими людьми. Каждый день требует гибкости, ведь каждый подопечный уникален, а значит, и подход к нему тоже должен быть особенным.
— Как вы адаптируете свои методы под разных подопечных? Приведите пример.
— Для меня работа тьютора — это не просто выполнение планов или поставленных задач и передача навыков. Это скорее искусство, где каждый подопечный — уникальная мелодия, а я — человек, который позволяет этой мелодии зазвучать во всей своей красе. Все люди разные, значит, и подходы тоже. Моя первая задача — услышать эту самую мелодию. Всё начинается с искреннего желания узнать человека, увидеть его живым, чувствующим, стремящимся. Погружаюсь в мир каждого, чтобы понять его характер, особенности, страхи и мечты. Если что-то не получается, я не сдаюсь, пробую другие пути.
Вот один из примеров: Тёме 3 года, задержка психомоторного и речевого развития. Тёма — любопытный ребёнок, который любит всё трогать и исследовать, но движения ещё не очень скоординированы, а говорить он пока почти не умеет, используя в основном жесты и звуки. Ему интересны взаимодействия, но они должны быть простыми и понятными. Я готовила для Тёмы простые коробки с разными безопасными материалами: крупные бусины, природные материалы, мягкие помпоны. Исследуя их, Тёма развивал мелкую моторику, тактильные ощущения и получал новый сенсорный опыт. Вместо мелких деталей — кубики, мячики и пирамидки.
Мы строили башни, которые потом весело разрушали. Тёма прекрасно реагировал на музыку. Я использовала простые ритмичные песенки с движениями, это помогало развивать слуховое восприятие.
Вот так, шаг за шагом, я учусь у своих подопечных. И когда видишь, как внутри человека пробуждается жажда жизни, — это самая большая награда, ради которой я готова идти на любые адаптации, чтобы помочь найти путь к свету. И вместе с радостью приходит осознание того, что эта работа требует немалых усилий.
— Что для вас самое тяжёлое в работе?
— Физическая нагрузка может быть значительной, особенно когда речь идёт о подопечных с двигательными нарушениями. Это помощь в передвижении, перекладывании, проведение многих часов на ногах, наклоны, приседания — действия, выходящие за рамки обычной активности. Чтобы справляться, я поддерживаю физическую подготовку и использую правильные техники, которые прошла на курсах по уходу. Это обеспечивает безопасность подопечных и снижает нагрузку на меня.
Эмоциональная тяжесть — пожалуй, самая сложная грань работы. Быть свидетелем трудностей подопечных — испытание для сердца. Видеть их боль, страхи, разочарования — тяжело. Иногда чувствуешь бессилие, когда усилия не приносят результата. В такие моменты я фокусируюсь на позитивном и сохраняю профессиональную дистанцию.
Психологическая нагрузка связана с ответственностью, необходимостью решать сложные задачи и постоянно адаптироваться. Чтобы справляться, я обучаюсь, рефлексирую и забочусь о себе. Когда подопечный делает свой первый шаг, произносит первое слово или просто искренне улыбается, вся физическая усталость и эмоциональная боль уходят на второй план. Работа становится не просто помощью, а возможностью помочь другому раскрыть свой потенциал и обрести веру в себя.
— Бывают ли дни эмоционального выгорания? Что помогает восстановиться?
— Да, безусловно. Когда я вкладываю столько душевной энергии и вижу сложности подопечных, приходят моменты опустошения. В такие дни я откладываю дела и отдыхаю: читаю книги, слушаю музыку, рисую. Люблю долгие прогулки — просто пройтись, и это удивительно восстанавливает силы.
— Как вы выстраиваете границы, чтобы не перегружаться? Умеете ли говорить «нет»?
— Выстраивание границ помогает обеспечить безопасную среду и при этом сохранить свои ресурсы. Для меня «нет» — это не отказ в помощи, а управление ожиданиями подопечных, так как люди с ОВЗ часто требуют повышенного внимания. Сохранять баланс важно, чтобы радоваться успехам подопечных и оценивать результаты своего труда.
— Что вас больше всего радует в результатах работы?
— Больше всего меня радует, когда подопечный достигает самостоятельности в тех сферах, где раньше она казалась невозможной. Радует, когда человек перестаёт видеть в своей инвалидности непреодолимую преграду и начинает находить силы для достижения целей.
— Как вы взаимодействуете с семьями подопечных?
— Я не работаю в семьях. Моя работа проходила в квартире сопровождаемого проживания, где на постоянной основе живут не менее шести ребят с разной инвалидностью — ментальной и разной степенью ДЦП. Сначала меня воспринимали скептически из-за моего молодого возраста(сейчас мне всего 21), но я не сдавалась: изо дня в день показывала делами, что могу качественно выполнять работу и оказывать помощь. Это было трудно, но постепенно мне удалось завоевать доверие подопечных, и меня это очень радовало.
— Приходится ли координировать работу с другими специалистами?
— Да, приходится. Я созваниваюсь, знакомлюсь лично, узнаю, как помочь подопечному, и стараюсь следовать рекомендациям. Если что-то идёт не так, пишу или звоню, и мы совместно ищем решение. Когда возможно, встречаемся лично.
— Нужно ли тьютору специальное образование?
— Для работы с людьми с ОВЗ специальное образование важно, но не всегда обязательно. Я прошла курсы, которые дали ценное понимание базовых особенностей работы. Самым ценным оказалось умение быть открытой и поддерживающей, чтобы подопечные чувствовали уверенность и мотивацию.
— Если бы у вас была возможность изменить систему поддержки людей с инвалидностью, что бы вы сделали?
— Я бы сосредоточилась на создании доступной среды. Сделала бы акцент на обучении, чтобы люди понимали: инвалидность — это не только ограничения, но и разнообразие возможностей. Образовательные программы, снижающие стигму, помогут создать дружелюбное общество. Я предложила бы увеличить финансирование программ, поддерживающих независимость людей с инвалидностью: адаптацию жилья, доступный транспорт, профессиональную подготовку. Это улучшает качество жизни и позволяет людям с инвалидностью вносить вклад в общество. Такие изменения создадут более справедливую и инклюзивную систему, где каждый сможет реализовать свой потенциал и жить полноценной жизнью.
— Елизавета, благодарим за откровенность и подробности. Ваши слова помогают почувствовать, что за заботой и поддержкой стоят настоящие эмоции, усилия и внимание к каждому человеку.
Петр Буравцев
Сегодня мы поговорим с девушкой, которая не понаслышке знает о всех сложностях этой работы, Елизаветой Майоровой. Она имеет опыт работы тьютором в квартире сопровождаемого проживания, в детском центре и в проекте поддержки взрослых с нарушениями развития и здоровья.
— Что побудило вас выбрать работу тьютора для людей с инвалидностью? Расскажите о моменте, когда вы поняли: «Это моё».
— Это был не случайный выбор, а скорее зов сердца, который с годами становился всё громче. Всё началось с малого — с волонтерства в центре для детей с особенностями развития. Поначалу было страшно и неловко. Я боялась сделать что-то не так, но очень быстро увидела за медицинскими диагнозами души, полные безграничного стремления к познанию и радости жизни.
Я никогда не забуду мальчика по имени Савелий. Он очень-очень любил рисовать, но детский церебральный паралич (ДЦП) был огромной преградой для умения держать кисточку. Я искала, подбирала, пробовала, пока однажды не нашла решение — специальную подставку и утолщённую ручку, которая будто сама легла в его маленькую руку. И вот в один из волонтерских дней он нарисовал солнце. Самое обычное детское солнышко, но в его глубоких голубых глазах отражалась такая безмерная гордость и счастье! Именно этот момент стал тем самым, когда я поняла: это моё призвание. Хочу быть той, кто помогает раскрыть скрытый потенциал, кто видит и чувствует трепетную радость преодоления, кто просто рядом, когда это так необходимо — когда страшно или просто нужна поддержка. Такой опыт постепенно определил, каким будет мой рабочий день.
— Как проходит ваш типичный рабочий день? Какие задачи вы выполняете?
— День тьютора — это смесь творчества, терпения и внимательности. В основном мои задачи заключаются в помощи подопечным в социализации, сопровождении и посредничестве в общении с другими людьми. Каждый день требует гибкости, ведь каждый подопечный уникален, а значит, и подход к нему тоже должен быть особенным.
— Как вы адаптируете свои методы под разных подопечных? Приведите пример.
— Для меня работа тьютора — это не просто выполнение планов или поставленных задач и передача навыков. Это скорее искусство, где каждый подопечный — уникальная мелодия, а я — человек, который позволяет этой мелодии зазвучать во всей своей красе. Все люди разные, значит, и подходы тоже. Моя первая задача — услышать эту самую мелодию. Всё начинается с искреннего желания узнать человека, увидеть его живым, чувствующим, стремящимся. Погружаюсь в мир каждого, чтобы понять его характер, особенности, страхи и мечты. Если что-то не получается, я не сдаюсь, пробую другие пути.
Вот один из примеров: Тёме 3 года, задержка психомоторного и речевого развития. Тёма — любопытный ребёнок, который любит всё трогать и исследовать, но движения ещё не очень скоординированы, а говорить он пока почти не умеет, используя в основном жесты и звуки. Ему интересны взаимодействия, но они должны быть простыми и понятными. Я готовила для Тёмы простые коробки с разными безопасными материалами: крупные бусины, природные материалы, мягкие помпоны. Исследуя их, Тёма развивал мелкую моторику, тактильные ощущения и получал новый сенсорный опыт. Вместо мелких деталей — кубики, мячики и пирамидки.
Мы строили башни, которые потом весело разрушали. Тёма прекрасно реагировал на музыку. Я использовала простые ритмичные песенки с движениями, это помогало развивать слуховое восприятие.
Вот так, шаг за шагом, я учусь у своих подопечных. И когда видишь, как внутри человека пробуждается жажда жизни, — это самая большая награда, ради которой я готова идти на любые адаптации, чтобы помочь найти путь к свету. И вместе с радостью приходит осознание того, что эта работа требует немалых усилий.
— Что для вас самое тяжёлое в работе?
— Физическая нагрузка может быть значительной, особенно когда речь идёт о подопечных с двигательными нарушениями. Это помощь в передвижении, перекладывании, проведение многих часов на ногах, наклоны, приседания — действия, выходящие за рамки обычной активности. Чтобы справляться, я поддерживаю физическую подготовку и использую правильные техники, которые прошла на курсах по уходу. Это обеспечивает безопасность подопечных и снижает нагрузку на меня.
Эмоциональная тяжесть — пожалуй, самая сложная грань работы. Быть свидетелем трудностей подопечных — испытание для сердца. Видеть их боль, страхи, разочарования — тяжело. Иногда чувствуешь бессилие, когда усилия не приносят результата. В такие моменты я фокусируюсь на позитивном и сохраняю профессиональную дистанцию.
Психологическая нагрузка связана с ответственностью, необходимостью решать сложные задачи и постоянно адаптироваться. Чтобы справляться, я обучаюсь, рефлексирую и забочусь о себе. Когда подопечный делает свой первый шаг, произносит первое слово или просто искренне улыбается, вся физическая усталость и эмоциональная боль уходят на второй план. Работа становится не просто помощью, а возможностью помочь другому раскрыть свой потенциал и обрести веру в себя.
— Бывают ли дни эмоционального выгорания? Что помогает восстановиться?
— Да, безусловно. Когда я вкладываю столько душевной энергии и вижу сложности подопечных, приходят моменты опустошения. В такие дни я откладываю дела и отдыхаю: читаю книги, слушаю музыку, рисую. Люблю долгие прогулки — просто пройтись, и это удивительно восстанавливает силы.
— Как вы выстраиваете границы, чтобы не перегружаться? Умеете ли говорить «нет»?
— Выстраивание границ помогает обеспечить безопасную среду и при этом сохранить свои ресурсы. Для меня «нет» — это не отказ в помощи, а управление ожиданиями подопечных, так как люди с ОВЗ часто требуют повышенного внимания. Сохранять баланс важно, чтобы радоваться успехам подопечных и оценивать результаты своего труда.
— Что вас больше всего радует в результатах работы?
— Больше всего меня радует, когда подопечный достигает самостоятельности в тех сферах, где раньше она казалась невозможной. Радует, когда человек перестаёт видеть в своей инвалидности непреодолимую преграду и начинает находить силы для достижения целей.
— Как вы взаимодействуете с семьями подопечных?
— Я не работаю в семьях. Моя работа проходила в квартире сопровождаемого проживания, где на постоянной основе живут не менее шести ребят с разной инвалидностью — ментальной и разной степенью ДЦП. Сначала меня воспринимали скептически из-за моего молодого возраста(сейчас мне всего 21), но я не сдавалась: изо дня в день показывала делами, что могу качественно выполнять работу и оказывать помощь. Это было трудно, но постепенно мне удалось завоевать доверие подопечных, и меня это очень радовало.
— Приходится ли координировать работу с другими специалистами?
— Да, приходится. Я созваниваюсь, знакомлюсь лично, узнаю, как помочь подопечному, и стараюсь следовать рекомендациям. Если что-то идёт не так, пишу или звоню, и мы совместно ищем решение. Когда возможно, встречаемся лично.
— Нужно ли тьютору специальное образование?
— Для работы с людьми с ОВЗ специальное образование важно, но не всегда обязательно. Я прошла курсы, которые дали ценное понимание базовых особенностей работы. Самым ценным оказалось умение быть открытой и поддерживающей, чтобы подопечные чувствовали уверенность и мотивацию.
— Если бы у вас была возможность изменить систему поддержки людей с инвалидностью, что бы вы сделали?
— Я бы сосредоточилась на создании доступной среды. Сделала бы акцент на обучении, чтобы люди понимали: инвалидность — это не только ограничения, но и разнообразие возможностей. Образовательные программы, снижающие стигму, помогут создать дружелюбное общество. Я предложила бы увеличить финансирование программ, поддерживающих независимость людей с инвалидностью: адаптацию жилья, доступный транспорт, профессиональную подготовку. Это улучшает качество жизни и позволяет людям с инвалидностью вносить вклад в общество. Такие изменения создадут более справедливую и инклюзивную систему, где каждый сможет реализовать свой потенциал и жить полноценной жизнью.
— Елизавета, благодарим за откровенность и подробности. Ваши слова помогают почувствовать, что за заботой и поддержкой стоят настоящие эмоции, усилия и внимание к каждому человеку.
Петр Буравцев
